Акции
Крымского клуба



Вечер поэта Максима Бородина.
Зверевский центр современного искусства, Москва, 15.05.2006

 

НЕЖНОСТИ АВАНГАРДНЫЕ

Вибрации вселенской любви сотрясают твердыню формализма

 

Жанна ЩЕМЯКИНА
Liter.net, 22.05.2006

Максим Бородин. Фото Игоря Сида.15 мая в Зверевском центре современного искусства прошёл авторский вечер одного из наиболее склонных к экспериментаторству и формальному поиску русских поэтов Украины – Максима Бородина. Этого стихотворца критики приводят в качестве образца «вполне себе авангардиста» современного русского зарубежья, он был первым автором из Украины, чья визуальная поэзия была опубликована в русском интернете (на сайте В.Курицына). Однако, хотя одним из гвоздей программы было заявлено «аутентичное чтение математических формул», акция оказалась приятным образом традиционной по форме и содержанию, что мало коррелировало с образом этого автора, оставшимся после его приезда в Москву в прошлом году на Международное Биеннале поэтов – 2005. "Наконец-то и на Украине русские поэты стали идти на риск с обновлением формы произведения и вообще поэтики", – отмечали тогда по поводу Максима московские критики, усталые от упёртого классицизма диаспоры.

Визуальные стихи Бородина, которыми было завешено помещение Зверевского центра, были крайне лиричными по содержанию, а прочитанные им тексты из авторского сборника «Правила ближнего боя» (2005) представляли по большей части переводы из вполне изысканных традиционных поэтов Европы, Африки и Мадагаскара. Особенно трепетным оказался на поверку живущий в Париже мадагаскарский поэт Гаспар Мажунга.

«Вибрации вселенской любви», как резюмировала услышанное одна моя экзальтированная подруга, пронизывали атмосферу вечера. Так что ни иронический цикл «Вавилон», ни серия саркастических миниатюр по следам осеннего биеннале («Поэт весом 72 килограмма / кое-что значит в этом мире. / Особенно если у него есть / койка в гостинице, / талончики на питание / и обратный билет...»), прочитанные автором, не сбили с происходящего романтический флёр.

Таким образом, заскорузлый охотник до «опытов по живому» и художественного эпатажа раскрыл себя как нежный и хрупкий романтик. Вряд ли Максиму Бородину удастся скоро натянуть на себя прежнюю суровую кольчугу авангардистского имиджа. С чем, однако, его скорее можно поздравить.