Боспорский форум – 1994. Тексты

 

Алексей КУЛИКОВ

 

СРЕДИЗЕМНОМОРСКИЕ КОРНИ ПОНТИЙСКОГО ПИРАТСТВА

 

К числу наиболее древних человеческих профессий можно с уверенностью отнести и пиратство (связанное с водными бассейнами тайное, а также явное хищение имущества с целью его присвоения, совершённое группой лиц по предварительному сговору или без такового, а также совершение противозаконных сделок, связанных с его хранением и сбытом). Пиратство своей древностью превосходит даже журналистику, возникшую только с появлением письменности. Свидетельства об удачных предприятиях древних джентльменов удачи стали той основой, на которой формировался богатый средиземноморский эпос. Троянская война, странствования Одиссея, подвиги Геракла, и даже знаменитый поход аргонавтов в Колхиду за золотым руном - всё это может быть рассмотрено как доказательство великой древности эллинского авантюризма.

В античности пиратство было кровным братом торговли, тем более что последняя никогда честно не велась. Нередко торговец и разбойник выступали в одном лице, и финикийские, киликийские пираты занимали свою нишу на средиземноморском рынке, занимаясь посредничеством, контрабандой и работорговлей. Жажда богатства, подвигов, стремление постигнуть неизведанное привела греческих авантюристов к Боспору Фракийскому, за которым открывались бескрайние просторы Понта. Со свойственным человеческому мышлению дуализмом, древние первооткрыватели сопоставляли Фракийский Боспор с Геракловыми стопами, устье Дуная с дельтой великого Нила, Крымский полуостров с благодатной Италией, отроги Кавказа с горами малоазийского Тавра.

Сходны были течения и ветры, очертания берегов, но занятия местных жителей, их нравы и обычаи оставались ещё долго загадкой, множа самые невероятные слухи об аримаспах, амазонках, сказочных грифонах и несметных запасах золота, которые они стерегут. Поход аргонавтов во главе с Ясоном в златообильную Колхиду - вот первое яркое свидетельство об экспедиции греческих авантюристов, которые незвано явились ко дворцу царя Ээта и похитили два самых больших сокровища - золотое руно и красавицу-дочь Медею. Сюжет развивался, как в самых захватывающих пиратских романах: измены, погони, любовь, ненависть…

Всоре для жителей побережий Понта заморские гости стали и постоянной угрозой, и носителями благ новой культуры, и желанной добычей, если не удавалось прийти к "честному" соглашению.

Обитатели Фракии, например, с таким энтузиазмом занялись новым делом, что вскоре сами быди вынуждены разделить межевыми столбами участки побережий, чтобы решать споры о том, кому принадлежит случайно приставшее к берегу или выброшенное волнами судно. До этого нередки были случаи, когда на добычу набрасывалось сразу несколько шаек грабителей, и между ними разворачивались настоящие сражения на глазах обречённой и удивлённой команды.

В обычае у крымских тавров и балаклавских листригонов было заманивать проходящие корабли в опасные места с рифами и мелями, для чего на вершинах скал расладывались большие костры, которые беспечные мореплаватели принимали за маяки. Пленников редко оставляли живыми, обычно их приносили в жертву таврской богине Деве (сходной с греческой Артемидой ). Несчастных обезглавливали, тела сбрасывали с море с прибрежных скал, а ценные трофеи - отсечённые головы - помещали на длинных шестах в святилище.

Северокавказские пираты в своей жестокости не уступали таврам и фракийцам. Страбон сообщает о нескольких народах - ахеях, гениохах, для которых разбой на побережьях и в открытом море стал основным занятием. Они обитали в районе от Анапы по Геленджика, селились в тёмных ущельях и на неприступных скалах, а свои лёгкие быстроходные камары прятали в прибрежных зарослях и расщелинах. Камары, очевидно, были долблёными однодеревками и длинными узкими носом и кормой; защиту от волн давала надстройка наподобие кочевой кибитки; экипаж состоял из нескольких десятков человек. Для карательных рейдов греческих кораблей камары были практически неуязвимыми.

Как в своё время на Средиземном море, так и на Понте пираты, контрабандисты, авантюристы стали мощной силой, с которой должны были считаться и заморские гости, и метные правители.

С целью продемонстрировать свою военную мощь Афинами, заинтересованными в свободе и безопасности морской торговли, была предпринята экспедиция крупной по тем временам эскадры из 10 боевых кораблей во главе с навархом Периклом (V век до н.э.).

В IV веке до н.э., когда господство афинян на Понте было подорвано, Боспорское царство приступило к активным действиям по захвату новых территорий, портов и рынков сбыта. Все города по обе стороны Боспора Киммерийского оказались под властью местной династии Спартокидов, все за исключением Феодосии, известной своим богатством, вместительной гаванью и корабельными доками. Все попытки боспорцев взять город приступом, изморить долгой осадой и морской блокадой оказались безуспешными, поскольку Гераклея Понтийская, в то время ведущая морская держава на Понте, помогала осаждённым оружием и продовольствием.

Естественно, что всякие прямые отношения Гераклеи с Понтом были прерваны. И тем не менее масса товаров гераклейского производства продолжала поступать на Боспор, о чём говорят находки амфор с именами производителей, оттиснутыми на глине.

Очевидно, что боспорские цари сумели договориться с понтийскими пиратами и использовали их суда для операций на море и захвата вражеских морских караванов. Пираты получили двойную выгоду - полную свободу действий и солидные доходы от грабежа и контрабанды. В итоге Феодосия пала, и вчерашние союзники боспорцев стали опасными врагами.

Сил одного Боспорского царства для борьбы с пиратами оказалось недостаточно, и с помощью союзников, заинтересованных в очищении вод Понта от пиратов, царю Эвмелу удалось восстановить свободу торговли, что было воспринято всеми эллинами как величайшее благодеяние.

Но даже в последующие, относительно благоприятные времена ни один купеческий корабль не был застрахован от внезапного нападения. Пираты часто под видом купцов приставали к берегу, вели торговлю, содействовали в заключении крупных сделок, зачастую незаконных, занимались работорговлей и нередко обманом и хитростью заманивали на свои корабли свободных греков, обращая их в рабство. По греческим законам ни один свободнорождённый эллин не мог быть насильно или добровольно обращён в раба, и взятому пиратами в плен человеку достаточно было найти хоть одного свидетеля, который мог подтвердить права свободного рождения потерпевшего. Но на практике это было непростой задачей, поскольку работорговля становилась всё более изощрённой, а деловые связи понтийских и средиземноморских коллег были всё более прочными. В итоге пиратство стало одной из наиболее передовых отраслей древней экономики Средиземноморья со своей инфраструктурой, социальной базой и налаженными политическим связями.

И когда в Восточном Спедиземноморье столкнулись интересы двух великих держав - Римской республики и Понтийского царства Митридата VI Эвпатора, или Митридата Великого, - борьба за моря вступила в новую фазу. Митридат сумел привлечь к себе силы финикийских, киликийских и понтийских пиратов, которых римляне неизбежно лишили бы традиционных источников дохода.

Однако изменчивая судьба привела Понтийское царство к полному поражению на море и на суше, а самого Митридата к трагической гибели. Уцелевшие пираты снова приобрели благообразный вид честных негоциантов . Открывшиеся перед ними перспективы "теневого бизнеса" в пределах всего внутреннего Римского моря, включающего и Понт, были много соблазнительнее прежних. И если эпоха римского владычества на Понте считается расцветом морской мировой торговли античного времени, то с полным правом это можно сказать и о закамуфлированном пиратстве. Не удивительно, что боспорским правителям в союзе с римской эскадрой приходилось не раз устраивать рейды и настоящие военные кампании, чтобы навести порядок на Чёрном море.

Но успехи таких предприятий были временными, тем более что к III веку н.э. натиск варваров на морские и сухопутные границы Рима настолько уилился, что римлянам пришлось отозвать свой флот из Понта, возложив на Боспор обязанности охраны торговли. Вышедшая из Херсонеса , этого города славы римских моряков, Равеннская эскадра больше в него не возвращалась.

В образовавшуюся брешь в обороне хлынули варвары, вышедшие на берега Понта в начале эпохи Великого переселения народов. Византийский историк Засима сообщает, что варвары появились на Боспоре, предъявив его правителям ультиматум с требованием выдать весь военный и торговый флот для пиратских действий на море. Те согласились, скорее из страха, чем из корысти. Армада кораблей двинулась на юг Понта к Амастрии и Трапезунду. Здесь варвары отпустили корабли, но осада сорвалась, и лишь немноги смогли спастись от полного истребления. Второй поход был ьолее успешным, и, нагруженные богатой добычей, варвары вернулись на Боспор, потеряв, однако, часть судов в сиьной буре. В течении последующих десятилетий варвары совершали грабительские походы во всевозрасающих масштабах, опустошив всю Малую Азию и дойдя даже до Пелопоннеса. Этими событиями заканчивается эра античного пиратства на Понте, но впереди ещё были походы русских князей на Константинополь, ожесточённая борьба итальянских республики Венеции и Генуи за господство в Восточном Средиземноморье и на Понте, рейды турецких эскадр и летучие набеги запорожских казаков, времена покороения Крыма, эпоха процветания черноморских контрабандистов от Одессы до Тамани…

В наши времена пиратство исполняет победную пляску на обломках некогда великой державы, отбивая такт деревянной ногой в старом стоптанном башмаке, сшитой ещё по своей мерке далёкими предками. Дух понтийского пиратства ещё не угас - трепещите, богатые страны тёплых морей!

Июль 1994

 

 

.